Прокурор семененко

Прокурор по делу Немцова устроила сеанс с разоблачением по телефонам

Прокурор семененко

Виктор Нехезин Би-би-си, Москва

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Хамзат Бахаев реже других подсудимых фигурирует в материалах уголовного дела, и пока его причастность к убийству Бориса Немцова раскрылась в наименьшей степени

Очередное, 20-е заседание Московского окружного военного суда по делу об убийстве Бориса Немцова ознаменовалось эффектным выступлением прокурора Марии Семененко, представившей вниманию присяжных важную улику, существование которой – судя по их реакции – стало сюрпризом для адвокатов подсудимых.

Точнее говоря, речь идет не об одной улике, а о целом массиве данных операторов мобильной связи, анализ которых с большой долей определенности указывает на то, что двумя “секретными” (или “боевыми” – по выражению Марии Семененко) телефонами пользовались Анзор Губашев и – вероятно – кто-то из остальных подсудимых: Заур Дадаев, Шадид Губашев, Хамзат Бахаев или Темирлан Эскерханов.

Смысл секретных телефонов в том, что злоумышленники включали их только во время слежки за Борисом Немцовым и звонили только с одного на другой – и больше никаким другим абонентам.

Однако, как утверждает обвинение, в двух случаях они, говоря попросту, прокололись.

“Так мы их и поймали”

Большую часть этого и предыдущего заседаний суда обвинение посвятило представлению присяжным данных биллинга и детализации соединений мобильных телефонов – и личных номеров подсудимых, и двух секретных номеров, принадлежность которых обвинение должно было доказать.

Для восприятия на слух это довольно сложная информация: присяжным надо держать в уме не только номера телефонов, но и так называемые номера IMEI – уникальный 14-значный номер каждого телефонного аппарата.

О главном проколе подсудимых Мария Семененко рассказала еще накануне: по ее словам, задолго до убийства Немцова, 6 декабря 2014 года SIM-карта из телефона Анзора Губашева была переставлена в один из секретных телефонов, и таким образом один раз биллинг IMEI-номера этой трубки совпал с биллингом SIM-карты Анзора Губашева.

В четверг обвинение добавило к этой информации еще и данные по биллингу телефонов Шадида Губашева и Хамзата Бахаева.

Буквально вывалив на присяжных кучу цифр, прокурор Семененко решила объяснить все еще раз, что называется, на пальцах. Для наглядности она взяла свой телефон и два мобильника своих коллег-прокуроров и положила их перед присяжными.

“Вот был телефон Анзора Губашева, – начала она, подняв первый телефон. – 6 декабря в нем закончилась батарейка, и он переставил симку во второй телефон”. Мария Семененко положила обратно первый телефон, подняв второй.

“А потом куда-то положил его и забыл об этом. Потом 26 февраля третий телефон, зафиксированный у дома Немцова, тоже сел… – Семененко взяла в руки третий телефон. – …и симка из него была переставлена во второй телефон”.

“Так мы их и поймали. Так стало понятно, кто это делал и зачем”, – не без некоторого торжества в голосе заключила Мария Семененко.

Отличная работа

Обвинение также перечислило даты и места, где были зафиксированы звонки с телефона Хамзата Бахаева, и сопоставило их с данными о перемещениях машины ЗАЗ “Шанс”, которую, по мнению следствия, злоумышленники использовали для слежки за Немцовым, а затем уехали на ней с места преступления.

Телефон Шадида Губашева, в свою очередь, был трижды зафиксирован в поселке Бенилюкс Истринского района – там, где часто бывал, фактически жил Борис Немцов.

Кроме этого, в четверг прокуроры представили результаты экспертизы вещей из машины BMW, на которой Шадид Губашев 3 марта 2015 года уехал из Москвы в Чечню, – на некоторых из них обнаружены “продукты срабатывания капсюля патрона”.

Уже после завершения заседания адвокат пострадавшей стороны Ольга Михайлова высоко оценила выступление Марии Семененко.

“Она проделала отличную работу. Следствие же просто собрало эту гору данных, огромные списки номеров телефонов, биллинга, детализации – и из всего этого прокурорам надо было вычленить нужное и представить присяжным в понятной форме”, – объясняет Ольга Михайлова.

“Этого нет в деле”

Реакция же адвокатов подсудимых на выступление Марии Семененко было крайне резкой и негативной.

Муса Хадисов, представляющий интересы Анзора Губашева, обратился к присяжным с просьбой не принимать во внимание историю с телефонами, так как, по его словам, “этого нет в деле”.

“Прокурор Семененко что-то такое говорила, что якобы телефон сел, переставили симку и так далее – у нее нет никаких доказательств этого. Этого вообще нет в материалах дела. Я прошу судью сделать ей замечание, так как нет доказательств того, что она говорит”, – заявил Муса Хадисов.

Его – уже после того, как присяжные покинули зал заседаний, – поддержал защитник Хамзата Бахаева Заурбек Садаханов.

“Сегодня прокурор Семененко так много и классно рассказывала присяжным…

У меня складывается мнение, что присяжные не понимают, о чем речь идет, потому что у прокурора Семененко такое словоблудие, операции с цифрами, но при этом она не может объяснить, кого конкретно она имеет ввиду, когда говорит, что сим-карту переставляли. Она никаких пояснений не дает. Мне кажется, присяжные просто ничего не понимают”, – начал он.

“Ну так это ж хорошо!” – внезапно перебил его его же коллега Шамсудин Цакаев, вызвав смех у прокуроров и публики.

В результате судья, явно спешивший побыстрее закончить и без того утомительное заседание, позволил себе ответить Садаханову шуткой.

“Как мы знаем, SIM-карты не могут выбраться из одного телефона в другой. А значит, что с ней произошло? Мы все здесь всё отлично понимаем”, – заявил он, но обещал на следующем заседании обратить внимание присяжных на то, что версия прокуроров о “севшей батарейке” является лишь их предположением, а не доказанным фактом.

Судебное следствие продолжится во вторник 29 ноября.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-38097322

Семененко мария эдуардовна прокурор. Прокурор мария семененко – самое интересное в блогах

Прокурор семененко

«Лучше на эту тему я с вами беседовать не буду. Проблем себе зарабатывать не стоит», – такими словами объяснил свой отказ общаться с журналистами один из присяжных по делу об убийстве Немцова, пенсионер МВД с высшим юридическим образованием.

Адвокат Вадим Прохоров , что «отбор присяжных проводился тяжело, по разным поводам они брали самоотводы». Собрать коллегию Московский окружной военный суд смог лишь 28 сентября 2016 года.

Это была вторая попытка: в первый раз 45 человек из 59 пришедших на отбор .

Второй раз пришли 84 кандидата, из которых удалось отобрать коллегию – в нее вошли 22 человека (12 основных присяжных и 10 запасных).

Процесс длился девять месяцев, за это время коллегию покинули девять человек – пятеро вышли по личным обстоятельствам, а четверых присяжных удалил судья. 29 июня присяжные свой вердикт – всех пятерых подсудимых признали виновными и не заслуживающими снисхождения.

Коллегию набирали с территории всего Московского военного округа , поэтому в ней оказались жители не только Московской, но и других областей центральной России. Среди них люди в возрасте от 33 до 60 лет, в том числе несколько пенсионеров, два библиотекаря, два инженера, два электрика, соцработник и режиссер.

Двое присяжных раньше участвовали в муниципальных выборах в своих регионах, еще двое – члены партии «Единая Россия». В дни заседаний, которые обычно проходили со вторника по четверг, иногородние присяжные останавливались в гостинице «Измайлово», когда в процессе наступали перерывы, они возвращались домой.

«Медиазона» связалась с тремя бывшими присяжными, двое из которых покинули коллегию до вердикта, а одна дошла до конца, и узнала, какие впечатления остались у них от этого долгого суда и что они думают о вынесенном вердикте.

Отбор присяжных. «Адвокаты действовали очень жестко»

Кандидаты, которые 28 сентября приехали в суд, до последнего момента не знали, на какой процесс их пригласили. Только в зале судья Юрий Житников объяснил им, что рассматриваться будет дело об убийстве Немцова. Узнав об этом, многие кандидаты под тем или иным предлогом взяли самоотвод.

Владимир Огуенко, 37-летний ученый-химик из подмосковной Коломны, рассказывает, почему он решил остаться в коллегии: «Работа – она и есть работа, идет и идет, надоедает одно и то же. А здесь все вообще абсолютно новое, такое редко когда может получиться.

В основном, конечно, большинство людей поехали, чтобы как-то отвлечься от обыденности. Это мое мнение».

Не было сомнений и у московской пенсионерки, 56-летней Ларисы Орешниковой: «Это же дело Немцова все-таки. Мне было интересно, поэтому и пошла».

«Сначала судья задает общие вопросы: есть ли, например, юристы или сотрудники ФСБ? Им по закону нельзя. Если я, например, адвокат, судья скажет: “Ну, до свидания, спасибо, что пришли”», – вспоминает Огуенко.

В суде интересы Заура Дадаева представляли адвокаты Марк Каверзин и Шамсудин Цакаев, Анзора Губашева – Муса Хадисов и Артем Сарбашев, Шадида Губашева – адвокат Магомед Хадисов. Адвокат Анна Бюрчиева защищала Темирлана Эскерханова, а адвокат Заурбек Садаханов – Хамзата Бахаева.

13 июля, после обвинительного вердикта присяжных, Московский окружной военный суд приговорил Дадаева к 20 годам колонии, Анзора Губашева – к 19 годам, его младшего брата Шадида – к 16 годам, Эскерханова – к 14-ти, а Бахаева – к 11-ти.

По версии следствия, 27 февраля 2015 года Дадаев застрелил Немцова на Большом Москворецком мосту; Анзор Губашев на своей машине подобрал Дадаева после убийства, а до этого следил за политиком; его младший брат Шадид собирал информацию о Немцове в интернете, а после убийства помогал соучастникам преступления скрыться.

Темирлан Эскерханов, утверждали прокуроры, перевозил сообщников на автомобиле Mercedes, оформленном на имя Руслана Мухудинова; Эскерханов тоже собирал информацию в интернете и помогал другим членам группы скрыться.

Хамзата Бахаева обвиняли в перевозке соучастников на своей Lada Priora, сборе информации, предоставлении жилья соучастникам преступления и помощи в их отъезде из Москвы.

Нередко упоминавшийся в суде Руслан Геремеев – экс-офицер чеченского батальона внутренних войск «Север», который служил вместе с Зауром Дадаевым. Адвокат семьи Немцова Вадим Прохоров называл Геремеева настоящим организатором убийства. При этом СК объявил в розыск как подозреваемого в организации убийства только личного водителя Геремеева – Руслана Мухудинова.

Во время отбора у каждого подсудимого было право на один мотивированный и один немотивированный отвод кандидата. Владимиру Огуенко запомнился «дурацкий вопрос» адвокатов о том, привлекались ли кандидаты к административной ответственности: «Там почти все руки подняли. У кого-то штраф, у кого-то еще чего-то. Довольно бессмысленный был вопрос».

Бывший преподаватель кафедры истории древнего мира и средних веков истфака Ивановского государственного университета, 60-летняя Александра Карасева вспоминает, что во время отбора себя «не очень продуманно вели с присяжными» адвокаты Заурбек Садаханов и Анна Бюрчиева: «Они на первом отборе действовали очень жестко и буквально давили людей, что вызывало протест. Они задавали вопросы очень резким тоном, враждебным, давящим. Например, со мной. Меня они отводили, потому что до того я была присяжной дважды. Они спрашивали, какой был вынесен вердикт. Я сказала, что вердикт был вынесен, что виновны, но признали не по всем пунктам виновными. Вердикт был вынесен справедливый, мы всей коллегией отработали добросовестно и ответственно. Получалось, что адвокаты ставили мне в вину объективность и беспристрастность, что сильно задело».

Карасева была присяжной в 2004 году в Ивановской области, а в 2013 году – на выездном заседании Московского окружного военного суда в Нижнем Новгороде.

«Там были и другого рода вопросы к другим кандидатам в присяжные относительно их взглядов, – продолжает она. – Причем вопросы были чисто провокационные, например, как вы относитесь к лицам кавказской национальности.

Сама манера обращения была предельно жесткой.

И когда в судебном процессе адвокат Бюрчиева пыталась выглядеть белой и пушистой и наладить с присяжными эмоциональный контакт, впечатления о ее поведении на отборе перебивали эти попытки».

Сами подсудимые, по словам Владимира Огуенко, активного участия в отборе не принимали, во всем соглашаясь со своими защитниками.

В зале суда, где рассматривалось дело Немцова, 20 стульев для присяжных; редко коллегия оказывается больше (а в основной коллегии не может быть меньше 12 заседателей). На этот раз судья Житников решил добавить еще двух человек, рассказывает Огуенко, который стал присяжным №22.

Первое время для двух человек даже приходилось ставить дополнительную скамейку. «Судья как в воду глядел, потому что в итоге нас осталось 13, а было бы 11 – и все, – замечает присяжный. – Так что все правильно было.

Я думаю, он изначально представлял, что все это довольно длительно и непросто будет».

Попавшие в коллегию присяжные в зале суда торжественно поклялись «разрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести, не оправдывая виновного и не осуждая невиновного, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку».

Во время специального собрания с них взяли расписки о неразглашении сведений, касающихся мер охраны, других членов коллегии, и о соблюдении тайны совещательной комнаты.

«Расписывались мы несколько раз, в сумме, наверное, штук десять разных бумажек подписал», – вспоминает Владимир Огуенко.

«Все три раза моего участия в коллегии присяжных на специальном собрании после отбора помощники судьи разъясняли присяжным правила поведения (не обсуждать обстоятельства дела даже с членами семьи, между собой не обсуждать вопросы будущего вердикта, например, виновности или невиновности подсудимых)», – рассказывает Александра Карасева.

Быт присяжных. «У нас там чайник, СВЧ-печь, кофе»

Присяжные из Москвы ездили в суд из дома, иногородние, которым приходилось добираться до города на поезде или автобусе, жили в гостинице «Измайлово». Их забирали на автобусе прямо из гостиницы, присяжных-москвичей встречали у метро (хотя первый месяц они добирались до суда сами).

«Мы сами добирались своим ходом [до Москвы], – рассказывает Карасева. – Мы жили в одной гостинице. Нас возили в суд и из суда. Нас проинструктировали, как надо себя вести, в соцсетях у меня активности не было, фотографий моих не было, вела я себя аккуратно».

Днем во время перерывов присяжных иногда возили в кафе или столовую, но не всегда было известно, сколько продлится объявленный судьей перерыв, 15 минут или полтора часа, говорит Огуенко. «В начале нас в столовую водили, потом нам не понравилось там.

Другая столовая – дороговата. И все стали брать с собой перекусить. А так у нас там чайник, как полагается, СВЧ-печь. Сами все принесем, чай, кофе, кто хочет. В общем сидишь, как в офисе, только нельзя выходить», – делится впечатлениями Людмила Орешникова.

По закону за каждый день работы в суде присяжному выплачивают «компенсационное вознаграждение», которое составляет половину должностного оклада судьи за день. Если средний заработок присяжного выше, то выплачивают эту сумму.

«Просто там каждодневное вознаграждение за то, что заседаешь. Приезжим оплачивали проезд, гостиницу, питание. Все это оплачивалось. То есть все исполняли свой гражданский долг, но не за так», – говорит пенсионерка Орешникова.

«Если ты работаешь, то должен привезти трудовую книжку и справку 2-НДФЛ за предыдущий год, – рассказывает Огуенко, – они из этого года считают, сколько денег ты получаешь, и каждые сутки, пока ты в суде, эту сумму тебе они в виде вознаграждения платят».

На работе за эти дни присяжный зарплату не получает, а в документах указывается, что он исполняет общественные обязательства.

«Я для отчетности каждую неделю привозил справку из суда, что в такие-то дни выполнял обязанности присяжного заседателя, и все», – уточняет он.

По словам Огуенко, каких-либо конфликтов между присяжными не возникало: «Люди уже более-менее взрослые и в коллективе умеют себя вести. Ну, было периодически, кто-то чашку не помыл, но это мелочь на самом деле».

Судья Житников часто просил присяжных выйти из зала, когда стороны обсуждали процессуальные вопросы, например, о том, стоит ли исключить из материалов дела то или иное доказательство или назначить дополнительную экспертизу.

Иногда обсуждения затягивались на несколько часов, это время присяжные проводили в своей комнате.

Уставая от ожидания, они читали книги, смотрели фильмы, обсуждали последние новости и планы на выходные, московское благоустройство и поведение приставов, журналистов, конвойной собаки и военного прокурора Антуана Богданова, который однажды задремал в суде.

«Ничего особо не делали, газеты читали, я там по работе делами занимался, кто-то в телефоне музыку слушал, – вспоминает Огуенко. – А чего еще там делать? Ну, курить ходили».

Затянувшийся процесс. «Одно и то же талдычут»

Присяжным обещали, что процесс займет пару месяцев, а он затянулся до середины лета. «Изначально сказали: ну, до Нового года стопудово, – вспоминает Огуенко. – В крайнем случае, после праздников все закончится. А потом вот это пошло – каждый месяц на месяц продлевается.

Если бы изначально сказали, что это до июля, я больше чем уверен, все бы сразу разбежались в ужасе. А так они тихой сапой, и вроде уже и бросать не хочется, уже и самому интересно». «Сложно было, потому что все-таки нам сразу говорили про три-четыре месяца.

Многие устали», – соглашается Орешникова.

Оба заседателя остались недовольны бесконечными повторами доказательств и долгими перерывами. «Проблема была в том, что одно и то же, – говорит Огуенко. – Ну елки-палки, ну вот они сказали, я услышал. Все. Записал, если что-то важно. А чего они десять раз одно и то же повторяют? Что-то это изменит? Для меня нет. Я просто не люблю, когда мне одно и то же талдычут, хотя и так все понятно».

В суде присяжные сидели с тетрадями, в которых постоянно делали пометки. Старались записывать «телефонные звонки, кто где перемещался, во сколько», вспоминает Орешникова. Огуенко замечает, что «под конец, когда началось все опять по очередному кругу», он перестал записывать.

«Это все затягивается, в общем. Раз затягивается, вызывает это только раздражение. Не знаю, зачем они так делали, и та, и другая сторона. Могли бы они это и ускорить. Ну, за два месяца, может быть, и нет – до января бы не успели, но до весны бы точно могли», – уверен Огуенко.

«[Гособвинитель] Мария Эдуардовна [Семененко], конечно, нам нравилась, но у ней очень много повторяющихся [моментов], которые мы уже знали, – соглашается Орешникова.

– Иногда как начнет это читать все! Мы это все уже запомнили, у нас это все есть, ну, это, наверное, такая тактика. Мы сидели и спали. Потому что очень тяжело, мы в 10 утра встречалися, пол-одиннадцатого приезжали и сидели до пяти-шести. Очень тяжело было.

Выходили мало. В совещательной комнате сидишь, потом выйдем – и мы это все уже слышали».

Владимир Огуенко, в свою очередь, не может понять, зачем данные биллинга показывали сначала на экране с проектора, а потом – персонально каждому присяжному: «Ну, если этот биллинг, он уже в деле сшит, он уже подписан, дело скомплектовано, значит, его уже проверяли, значит, там не вранье. Ну зачем каждому надо сидеть и эти циферки разглядывать вручную? Ну это какая-то тоже глупость».

Часто процесс затягивался из-за проблем с техникой – проектором и ноутбуками – которую не могли включить то прокуроры, то адвокаты, замечает он: «Вообще, техническое обеспечение этого зала суда оставляет желать лучшего. У меня на работе, наверное, на порядок лучше. Тут как-то все через одно место, я честно не понимаю, почему».

Работа обвинения. «Семененко исподволь компрометировала Немцова»

Людмила Орешникова: «Прокурор, конечно, молодец. Она вот прям как свою линию, так… Вот так. Молодец. Она очень опытная, она молодец. И судья тоже молодец. Мне кажется, он там все справедливо говорил.

Хоть адвокаты и говорят: вот нам вы вообще не давали говорить. Судья же поближе к прокурору, они вместе работают, ну может ма-а-аленькую какую-то поблажку давал побольше. А так вообще молодец, мне лично понравился».

Владимир Огуенко: «На мой взгляд, конечно, лучше всех там был товарищ Вадим Прохоров, его было и слушать приятно, и как-то толково он все объяснял. Ну, потом, конечно, прокурор – это да-а-а… где-то я прочитал ее сравнение – “красивый бульдозер” (на самом деле «очаровательный» – МЗ), как-то так. Ка-а-ак вот начала – и все».

Александра Карасева:

Источник: https://lenkom35.ru/refusal-of-service/semenenko-mariya-eduardovna-prokuror-prokuror-mariya-semenenko--.html

«У меня плохой осадок остался от этого». Дело об убийстве Немцова глазами присяжных

Прокурор семененко

«Лучше на эту тему я с вами беседовать не буду. Проблем себе зарабатывать не стоит», — такими словами объяснил свой отказ общаться с журналистами один из присяжных по делу об убийстве Немцова, пенсионер МВД с высшим юридическим образованием.

Адвокат Вадим Прохоров рассказывал, что «отбор присяжных проводился тяжело, по разным поводам они брали самоотводы». Собрать коллегию Московский окружной военный суд смог лишь 28 сентября 2016 года.

Это была вторая попытка: в первый раз 45 человек из 59 пришедших на отбор взяли самоотвод.

Второй раз пришли 84 кандидата, из которых удалось отобрать коллегию — в нее вошли 22 человека (12 основных присяжных и 10 запасных).

Процесс длился девять месяцев, за это время коллегию покинули девять человек — пятеро вышли по личным обстоятельствам, а четверых присяжных удалил судья. 29 июня присяжные вынесли свой вердикт — всех пятерых подсудимых признали виновными и не заслуживающими снисхождения.

Коллегию набирали с территории всего Московского военного округа, поэтому в ней оказались жители не только Московской, но и других областей центральной России. Среди них люди в возрасте от 33 до 60 лет, в том числе несколько пенсионеров, два библиотекаря, два инженера, два электрика, соцработник и режиссер.

Двое присяжных раньше участвовали в муниципальных выборах в своих регионах, еще двое — члены партии «Единая Россия». В дни заседаний, которые обычно проходили со вторника по четверг, иногородние присяжные останавливались в гостинице «Измайлово», когда в процессе наступали перерывы, они возвращались домой.

«Медиазона» связалась с тремя бывшими присяжными, двое из которых покинули коллегию до вердикта, а одна дошла до конца, и узнала, какие впечатления остались у них от этого долгого суда и что они думают о вынесенном вердикте.

Прокурор семененко мария эдуардовна

Прокурор семененко

«Уже и процесс закончится к тому времени», — говорит он.

Каверзин объясняет судье, почему для защиты так важно получить ответ из автосалона: Мария Семененко возражает защите.

Адвокат Садаханов напоминает, что в договоре купли-продажи автомобиля указано одно название организации, а Трапезин по документам работал в другой.

Судья Житников снова отказывает: во-первых, в этом подсудимому было отказано еще вчера, во-вторых, наличие адвоката по соглашению не исключает наличия второго адвоката по назначению.

В отводе Можайкиной отказано. Можайкина: — Ваша честь, можно, я скажу… — Виктория Александровна, вы вчера должны были изучать материалы дела, но ушли.

Журнал ЖЖ

Семеро присяжных попросили о снисхождении к подсудимым.Об этом деле почти не писали: судебный процесс проходил в закрытом режиме — в деле много документов под грифом «секретно».

На следующий день, 30 ноября, прокурор Амалия Устаева попросила судью Елену Гученкову приговорить подсудимых Полютова и Найденову, которые находились под подпиской о невыезде, к шести и пяти годам заключения соответственно.По версии следствия, 4 августа 2004 года Татьяна Найденова подписала распоряжение «Об условиях приватизации ФГУП «ВО «Станкоимпорт».

Как считает следствие, чиновница незаконно включила в имущественный комплекс этого предприятия

«акции 19 зарубежных компаний, созданных за счет государственных средств»

— так написано в обвинении. Председателем совета директоров созданного на базе ФГУП «ВО «Станкоимпорт» акционерного общества был назначен Владимир Полютов, который «вопреки интересам государства»

Прокурор по делу Немцова устроила сеанс с разоблачением по телефонам

Для наглядности она взяла свой телефон и два мобильника своих коллег-прокуроров и положила их перед присяжными.»Вот был телефон Анзора Губашева, — начала она, подняв первый телефон. — 6 декабря в нем закончилась батарейка, и он переставил симку во второй телефон».

«Так мы их и поймали. Так стало понятно, кто это делал и зачем», — не без некоторого торжества в голосе заключила Мария Семененко.Обвинение также перечислило даты и места, где были зафиксированы звонки с телефона Хамзата Бахаева, и сопоставило их с данными о перемещениях машины ЗАЗ «Шанс», которую, по мнению следствия, злоумышленники использовали

Аслан Черкесов: «Прокурор Мария Семененко могла получить взятку»

Она заявила, что футбольный фанат скончался от выстрела в затылок.

Возмущенный Черкесов тут же стал кричать, что Свиридов, согласно заключению экспертизы, умер от выстрела в лобно-теменную часть головы.

В свою очередь прокурор Антон Щерабаков напомнил, что эксперты говорили о теменной части головы.

«А темечко у нас где?» После этого Черкесов, прижавшись к стеклу «аквариума» сказал, что прокуратура заинтересована в исходе дела и, не исключено, что гособвинитель уже получили взятку.

— Я могу предположить, что Семененко могла получить взятку.

Слухи бывают разные. В том изоляторе, где я нахожусь, сидит семь прокуроров», — заметил подсудимый.

Мария Семененко парировала, что никогда не говорила, что о привлечении Черкесова к административной ответственности, Однако в отсутствии присяжных отмечала, что в отношении него в деле имеются копии приговоров по уголовным делам.

— Мы обратимся в соответствующую организацию и разберемся по поводу высказываний о получении взяток в адрес нас как должностных лиц, — сказала Семененко.

В москве женщину, угрожавшую прокурору, осудили условно

Его следствие назвало создателем и идеологом неонацистской организации БОРН (в ней состояли Никита Тихонов и Евгения Хасис, исполнители убийства адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бабуровой).

После этого на сайте одного из блогеров, придерживающихся националистских взглядов, появился оскорбительный материал, в котором помимо нападок на Семененко указывались также ее анкетные данные и место ее проживания.

Поскольку из-за участия в резонансных процессах в адрес женщины постоянно поступают угрозы, опубликование такой информации в свободном доступе создало реальную угрозу безопасности блюстительницы закона.

Тот же идеолог БОРН Горячев призывал своих учеников публиковать личные данные недругов в интернете.

Благодаря этому данные своей жертвы, например, обнаружили убийцы судьи Мосгорсуда Эдуарда Чувашова. В итоге инициатора публикации поддержала и сторонница

Главный прокурор России Илья Азар — о гособвинителе Марии Семененко, которая ведет все громкие процессы с присяжными

Там в ресторане Bosco его ждала знакомая Анна Дурицкая.

Периодически Семененко начинает спорить с самым активным из группы адвокатов Марком Каверзиным — он защищает Заура Дадаева, который, по версии следствия, стрелял в Немцова.В Московском окружном военном суде — долгого процесса по делу об убийстве Немцова, в котором Семененко играет одну из самых важных ролей: она — главный представитель обвинения.

За последние годы Семененко в прокуратуре превратилась в королеву процессов с присяжными — практически во всех резонансных процессах

«Битцевский маньяк» негативно оценил прокурора Марию Семененко

Люди тонули, их тела через несколько дней сточными водами выносило на решетки Курьяновской станции аэрации.

Других маньяк бил молотком по голове. А бомжа Червякова убийца застрелил из самодельного пистолета. Из допроса потерпевших стало ясно, что почти все жертвы битцевского маньяка не имели постоянного места работы и много пили.

«Последний раз отца я видел в 2000 году, — рассказал на суде сын погибшего Червякова. – Это было в Битцевском парке, где я был с друзьями. А отец с бомжами лазил». Бывший военный дирижер Червяков в августе 2002 года спал в лесу, постелив найденную где-то шубу, когда маньяк прострелил ему голову малокалиберной безоболочной пулей.

На заседании подсудимый Пичушкин был чем-то взволнован и невпопад вставал. Вскоре он не вытерпел и попросил у суда оставить его наедине с прокурором Марией Семененко.

Над репликой подсудимого смеялись потерпевшие, конвойные милиционеры, двенадцать присяжных заседателей, судья, свидетели и журналисты.

Никита Тихонов: «Мне очень жаль».

Прокурор Семененко и особенности вердикта по делу Горячева

Тихонов удивлен.

«Мне жаль», — говорит он, и кажется, что ему и правда жаль. Молниеносность вынесения вердикта присяжными многих удивила.

Они провели в совещательной комнате меньше двух часов.

Значит ли это, что у них давно сформировалось мнение о виновности Ильи Горячева и они спешили поскорее освободиться от этого дела и снять с себя «повинность» — вынесение вердикта?

Или те, кто следил за этим судебным процессом и, как это часто бывает по политически мотивированным делам, осуществлял оперативное сопровождение процесса, торопили присяжных и навязали им вердикт? Возможны оба варианта. Почему уходили присяжные?

Те, кто внимательно наблюдал за судебными заседаниями, обратили внимание, что незадолго до вердикта из коллегии присяжных вышли сразу три народных заседателя, их заменили запасными присяжными, и больше запасных в коллегии не осталось. А дело между тем двигалось к вердикту.

Компромат.Ru ® Поиск

Дата: 20.08.2008 6.

Источник: https://27advokat.ru/prokuror-semenenko-marija-ehduardovna-48094/

По закону
Добавить комментарий